Клайв БАРКЕР ИМАДЖИКА Руководитель 1 В соответствии с фундаментальным учением Плутеро Квексоса, самого великого драматурга Второго Доминиона, в каждом художественном произведении, сколь бы ни был честолюбив его замысел и бездонна его тема, сыщется пространство только для трех функционирующих лиц. Для миротворца меж двумя воюющими королями, для искусителя или малыша меж двумя любящими супругами. Для духа утробы меж близнецами. Для Смерти меж влюбленными. Разумеется, в драме может промелькнуть куча функционирующих лиц, вплоть до нескольких тысяч, но все они не больше чем призраки, помощники или в нечастых случаях отблеска трех подлинных, владеющих беспрепятственной волей существ, вокруг коих вращается повествование. Но и эта ведущая троица не сберегается в неприкосновенности во любом случае, так он учил.развитием сюжета три преобрается в два, два в единицу, и в конце концов сцена остается пустующей Само собой разумеется, это учение имелось многократно оспорено. Особо усердствовали в собственных издевках сочинители сказок и комедий, напоминая достопочтенному Квексосу о том, что собственные собственные истории они вечно завершают свадьбой и пиром.
Но Квексос возводил на своем. Он обозвал их аферистами и заявил, что они мистификацией лишают посетителей того, что сам он звал большим финальным шествием, если, пропев все свадебные песни и протанцевав все танцы, персонажи безотрадно уходят в темноту, направляясь приятель за ином в державу забвения Это была строгая теория, но он утверждал, что она настолько же непреложна, сколь и универсальна, и что она так же справедлива в Пятом Доминионе, называемом Землей, как и во Втором И, что больше существенно, применима не только к искусству, но и к жизни Будучи человеком, привыкшим ограничивать свои эмоции, Чарли Эстабрук терпеть не мог театр. По его мнению, воплощенному в довольно резкой форме, театр был пустующей тратой денькови, потаканием собственным слабостям, вздором, обманом. Но когда бы в этот ледяной ноябрьский вечерок какой-нибудь студент прочел ему наизусть Первый закон Драмы Квексоса, он мрачно кивнул бы и произнес Настоящая правда, настоящая правда. Непосредственно таков был его индивидуальный опыт.точном соответствии с Законом Квексоса его история началась с троицы, в коию входили он сам, Джон Фьюри Захария и меж ними Юдит. Эта конфигурация оказалась не очень долговечной. Спустя несколько недель после того, как он впервые увидел Юдит, он смог заниматься пространство Захарии в ее сердце, и троица преобразилась в довольную пару. Он и Юдит поженились и проживали удачно в течение пяти лет, до тех пор, покуда по причинам, кои он до сих пор не мог понять, их счастье выдало трещину, и два преобразилось в единицу Разумеется, он и был этой единицей. Эта ночь застигла его сидящим на заднем сиденье безмятежно мурлыкавшей машины, ездившей по морозным улицам Лондона в поисках кого-нибудь, кто помог бы ему завершить историю. Может быть, и не тем способом, кой пришелся бы по душе Квексосу сцена не опустела бы всецело но уж во любом случае так, дабы душевная боль Эстабрука утихла В собственных поисках он был не одинок. Этой ночью его сопровождался человек, коему он отчасти мог верить его шофер, наперсник и сводник, таинственный мистер Чэнт.
Но, несмотря на видимое сочувствие Чэнта, он был всего лишь очередным слугой, кой с способенностью готов ухаживать о своем владетеле до тех пор, покуда ему рабоче за это платят. Он не знал всей глубины душевной боли Эстабрука, он был очень холоден, очень равнодушен. Не мог Эстабрук обратиться за утешением и к собственным предкам, и это несмотря на античность его семейства.